Нахман Сыркин. Еврейский вопрос и еврейское социалистическое государство

Spread the love

Сочетание социализма с национализмом проявилось уже у Моше Гесса, но произведения его постигло забвение. После возникновения политического сионизма сочетание этих идей должно было неизбежно появиться снова, поскольку в тот период — девяностые годы прошлого века — социализм был наиболее влиятельной идеологией в среде молодых еврейских интеллигентов. Бернар Лазар, один из первых соратников Герцля во Франции, сам того не зная, почти повторил Гесса, но Лазар, как и Гесс, не имел последователей, и сегодня о нем мало кто помнит.

Более подходящей почвой для таких идей было охваченное нуждой и брожением еврейство Российской империи. Социалистический сионизм, и поныне оказывающий огромное влияние на жизнь государства Израиль, сформировался именно среди российских евреев. Одним из отцов этого направления является Нахман Сыркин.

Сыркин родился в Могилеве в набожной еврейской семье. Бунтарь по натуре, он быстро пробился к светскому образованию и стал учиться в местной гимназии. Вскоре, однако, юношу исключили (из-за столкновения с учителем-антисемитом), и он завершил среднее образование в Минске, где примкнул к местному отделению Хиббат-Цион, одновременно участвуя в революционном подполье. Затем Сыркин ненадолго попал в тюрьму, следствием чего был разрыв с семьей и эмиграция из России. Он оказывается в Лондоне и в течение нескольких месяцев, по-видимому, играет в идишском театре. В 1888 году он переезжает в Берлин, где, несмотря на голодное существование, учится в университете, пытаясь разобраться в разнообразных экономических концепциях и углубляя свои познания в теории социализма.

В то время в крупнейших университетах Германии и Швейцарии было много еврейских студентов из России, которые, подобно Сыркину, приехали учиться на Запад, поскольку в России их не принимали в университеты. В студенческих кружках велись горячие дебаты вокруг популярных тогда противоречивых «измов», и Сыркин был одним из наиболее заметных ораторов. Впоследствии он вспоминал, что когда впервые выдвинул идею социалистического сионизма, ему понадобилась вся его убежденность и полемическое мастерство, чтобы отбить атаки дружно ополчившихся на него приятелей. Первым опубликованным в печати произведением Сыркина была вышедшая в 1898 году по-немецки брошюра «Еврейский вопрос и социалистическое еврейское государство», выдержки из которой приводятся ниже.

За год до этого Сыркин принимал участие в работе Первого сионистского конгресса и оставался членом Всемирной сионистской организации вплоть до 1905 года, когда стало ясно, что английское правительство отказывается от плана Уганды. В течение четырех лет Сыркин принадлежал к территориалистам (полагавшим, что еврейское государство следует создавать на любой свободной территории, не обязательно в Палестине), а затем вернулся к сионизму как представитель только что созданной партии Поалей Цион. На протяжении этого десятилетия Сыркин написал множество статей, издавал журналы на идише и иврите, отстаивая сначала сионистские, а затем территориалистские взгляды. В 1907 году он переехал в США, где продолжал свою публицистическую деятельность, являясь одним из руководителей сионистского рабочего движения. Умер Нахман Сыркин в Нью-Йорке в 1924 году. К сожалению, статьи Сыркина разбросаны по многочисленным периодическим изданиям и до сих пор не издано сколько-нибудь полного собрания его сочинений.

Социализм Сыркина был этико-утопическим, а не марксистским. Подобно социализму Гесса, он коренился в любви к человечеству и идеалах библейских пророков. Новым мотивом, характерным для Сыркина (как и для Б.Лазара), была мысль о том, что предсказанное Герцлем еврейское государство будет создано только еврейской беднотой. Если Герцль на первых порах надеялся, что богатейшие евреи мира откликнутся на его призыв и возглавят движение за еврейское национальное возрождение, то Сыркин с самого начала отрицал это. Еще меньше верил он в то, что буржуазные правительства западных стран будут способствовать созданию нового государства для евреев. По его мнению, в обществе вообще, и в еврейском в частности, господствовали классовые интересы буржуазии, противоречившие еврейскому национализму, так же впрочем, как национализму французскому, немецкому или любому иному.

Не разделял Сыркин и безграничной веры в новый социалистический строй, предвидя, что и при победе социализма положение евреев будет отличаться от положения национального большинства. Отсюда он делал вывод, что единственным и подлинными носителями еврейского национализма являются массы, а подлинный социализм должен будет решить еврейскую проблему на путях сионизма.

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС
И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ
ЕВРЕЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО
(1898)

  1. Евреи и неевреи

Утратив национальную и политическую самостоятельность, евреи стали жить странною жизнью, не имеющей параллелей в истории, жизнью нации без земли, жизнью народа-изгнанника. В своих скитаниях они столкнулись с социальной средою, которая была абсолютно противоположна им по духу, составу и взглядам.

Те страны, куда забросила евреев судьба после разрушения Храма, в культурном отношении представляли собою смесь распавшейся греко-римской цивилизации с духом христианства, зародившимся в Палестине. Евреи принесли туда такие душевные свойства, которые заставляли их неприязненно и враждебно реагировать на оба эти элемента. Бескомпромиссный субъективизм евреев Палестины, выразившийся в монотеистической вере, в поисках абсолютного и тяге к нравственной жизни, встретился с прямо противоположными духовными устремлениями и с греко-римской культурой, в корне отличной от их собственной.

Так две интеллектуальные и эмоциональные системы, созданные человечеством, стали волей-неволей контактировать друг с другом и решительное столкновение между ними сделалось неизбежным.

Не прикрытая покровом религии мощь, давящее варварство Рима, а затем христианского средневековья оскорбляли чувства евреев, воспитанных на наследии пророков, — чувства, еще более обострявшиеся от сознания собственной национальной трагедии. Компромисс, заключенный христианством с государственной властью, — компромисс, на практике давший государству контроль над церковью, — был чужд и неприемлем для евреев, народа, верного Торе и пророкам, вся история которого есть не что иное, как непрекращающаяся борьба за воплощение в жизнь идей пророков.

Отношение иудаизма к христианству не делалось менее отрицательным из-за внутренней и исторической близости двух этих религий. Для евреев Назаретянин был не Сыном Божьим, но блудным сыном. С точки зрения иудаизма преклонение перед христианским божеством представлялось формой идолопоклонства. Распятие, святые иконы и церковь воспринимались как символы идолопоклонства, а ложное положение, приписываемое в христианстве Иисусу, возмущало евреев настолько, что они не в состоянии были признать за этой религией даже этического содержания.

Такое сознание своего религиозного превосходства, уходившее корнями в общий склад еврейского духа, служило источником их морали, враждовавшей с миром. Мир был преисполнен ненависти и презрения к этим чужакам, глядевшими на него глазами изгнанников, столь же озлобленных, сколь и слабых, столь же непримиримых, сколь бессильных. Извечная вражда между сильным и слабым, гордым и презираемым, между ненавистью и преследованием, основанная на неравенстве возможностей и обострявшаяся смирением, под которым слабый вынужден был скрывать свой гнев, — все это соединилось в огромный пожар, разгоревшийся на беду евреям. Неравенство сил и антагонизм между евреями и окружающей их средою стали поэтому почвой, на которой выросла уникальная в истории человечества еврейская проблема.

Религиозный конфликт между евреем и гоем был источником неутолимой ненависти. Но если иудаизм таил свою вражду и презрение к христианству, то оно открыто обрушивало на него и оскорбления, и тяжелый кулак. Убеждение, что Израиль есть греховное дитя, взбунтовавшееся против своего Бога и обреченное за это каре, что он заблудшая овца, которую необходимо вернуть в лоно истинной веры, выразилось уже в евангелиях, а затем, проявившись в реальной жизни, претворилось в политике беспощадной ненависти, в резне чуждого и обездоленного народа. Монистическая вера, если она принимает себя самое всерьез, не терпит никакой конкуренции и ревниво стремится к непререкаемому господству. Поэтому иудаизм был для христианства воплощением упрямства, оскорблением Святой Церкви и ее Основателя, противоестественной и злобной силой, разгром которой должен означать новую славную победу веры.

Как реагировали на этот мир евреи? Религиозно-психологические различия уже посеяли семена отстраненности и враждебности между христианами и евреями, а множество бед, перенесенных евреями, усилили их озлобленность. Затворившись с братьями за стенами гетто, евреи сжимали зубы, проклиная врага, мечтая о мести, об отмщении неба и земли.

Это отрицание мира, это ощущение, что все человечество — их враг, отличавшее евреев в средние века, могло превратить их в ничтожную группку, вроде цыган, если бы это было единственное чувство, определявшее их взгляд на жизнь. Но в душе еврейского племени сохранились другие, более гуманные чувства, позволившие ему даже в упадке сохранить духовное величие. Если гонения сделали еврея врагом мира, то мученический путь возвысил их до состояния самоотверженных служителей Бога. Мир видел отсвет славы вокруг мученического венца Израилева, из страдания родилась чувствительность, побуждавшая народ Израиля молиться своему Богу за все человечество, отвергшее его. У средневекового еврея было две души, будничная и субботняя; если одна заставляла его ненавидеть остальной мир, то другая возвышала его над миром. Не только Шейлок является воплощением средневекового еврея. Чтобы увидеть его во всем величии, мы не должны забывать о благородстве, которое символизирует Натан Мудрый.

На почве ненависти и преследований, гнета и презрения выросла и разрослась надежда на Избавление — надежда на освобождение в близком будущем народа Израилева и его национальное возрождение. Эта надежда нашла зримое воплощение в образе Мессии, чудного Божественного создания, вечно живущего в еврейском народе и ожидающего момента своего пришествия. Надежда эта не была туманною мечтой, лишь изредка выступавшей из мрака, нет, то была реальная сила, властвовавшая над сердцами, определявшая жизнь гетто.

Таково средство, с помощью которого Израиль сумел сохранить свой дух средь бурь средневековой истории, — но какова же была его дальнейшая судьба?

  1. Эмансипация и антисемитизм

События последнего времени, несмотря на то, что они связаны с еврейской историей лишь косвенно, направили еврейскую жизнь по новому руслу.

Когда буржуазия вела победоносную борьбу против аристократии и бюрократии, она принимала собственные классовые интересы за объективную общую правду и проповедовала неотъемлемые права человека. Первый из классовых интересов буржуазии заключался в том, чтобы завоевать свободу и политическую власть, то есть добиться открытого признания тех преимуществ, которые она получила благодаря превосходству богатства и образования. Главным классовым интересом буржуазии была свобода — свобода религии и совести, неограниченные права собственности и возможность беспрепятственного передвижения по социальной лестнице.

Декларация прав человека эмансипировала евреев, с поразительной внезапностью вывела их из средневекового рабства, обеспечила им гражданское и политическое равенство — почти без их участия. Не имея поддержки в собственных институтах власти, не будучи даже организованными как реальная сила, добивающаяся ускорения эмансипации, евреи были освобождены по воле случая — вследствие победы принципа равенства. Стены гетто рухнули, выпустив евреев в мир, где они сделались фактором общественной жизни. Тысячелетнее еврейское рабство окончилось. Рана, мучившая евреев со времен падения Иерусалима, стала затягиваться после взятия Бастилии.

Несмотря на прогрессивное зерно, содержащееся в буржуазном обществе, можно смело сказать, что на свете еще не бывало формы социальной организации, наделенной большею слабостью. «Свобода» — начертала буржуазия на своих штандартах, но никакое прежнее общество не было отмечено такой зависимостью человека от человека. «Равенство» в буржуазном обществе было напрочь разрушено различиями богатства и собственности, а «братство» превратилось в насмешку. Идя в бой, буржуазия размахивала знаменем «гуманизма», но никогда еще индивидуализм не становился самоцелью в той степени, как теперь. Противоречия буржуазного общества выражаются в его индивидуалистическом характере; противоречия эти приведут его к падению. Те самые идеи свободы и равенства, которые буржуазное общество некогда декларировало, а нынче отрицает, сплачивают силы, предвещающие его крах.

Буржуазное общество, чьей единственною целью является накопление материальных богатств, заставило иначе взглянуть на еврейские идеалы. Традиции и устремления гетто, столкнувшись с новым общественным порядком, должны были отступить. В гетто еврейство было гомогенной, хотя и изолированной нацией, эмансипированное же еврейство вскоре избавилось от своего национализма, с тем, чтобы создать себе теоретическую основу для эмансипации. Тех самых евреев, которые совсем недавно трижды в день молились о возвращении в Иерусалим, опьянили патриотические чувства к стране, где они жили.

Казалось, буржуазная свобода и ассимиляция евреев, наконец, позволили разрешить извечный еврейский вопрос. Но в действительности надежда на такое безоблачное решение продержалась не дольше, чем царствование либерализма. Чем больше буржуазия, став правящим классом, предавала принципы либерализма, тем сильнее расшатывались устои эмансипации. Борьба за экономическую власть, как индивидуальная, так и классовая, стала главною особенностью современного буржуазного общества, лишь только оно отбросило высокие принципы своей революционной эпохи, точно ненужные оковы.

Эмансипация евреев и допуск их во все сферы активной гражданской жизни не могли гармонически сочетаться с принципом эгоизма, являющимся основой буржуазного общества. Поэтому еврейская эмансипация стала быстро испаряться вместе с остатками либерализма. Но это только подчеркивало, что эмансипация евреев была с самого начала всего лишь следствием применения логических принципов, а не реальной потребностью. Дальнейшим подтверждением этого служит то обстоятельство, что повсюду, где эмансипация зависела от государства или общества, она не осуществилась.

В чем основа современной ненависти к евреям? В средние века в основе ее лежало различие религий — пропасть, отделяющая иудаизм от христианства. Сегодня фундаментальной доктриной новейшего антисемитизма сделался расовый конфликт. Иначе говоря, теперь, когда буржуазное общество смотрит на религиозный конфликт как на прошлое, в ход пошли неощутимые расовые различия. Ныне ненависть к евреям подняла флаг антисемитизма, но это все тот же корабль, все стою же командой.

«Евреи — неизлечимо дурной народ, народ, вечно стремящийся к собственной выгоде и желающий поработить весь мир, народ, который, несмотря на все свои попытки ассимилироваться, до сих пор остается чуждым и враждебным неевреям. Еврей — это знаменосец капитализма, эксплуатации, ростовщичества и угнетения. В то же время это дрожжи истории, он губит и разрушает все устойчивое, это воплощенный смутьян. Словом, евреи — проклятие человечества». Так стенает современное буржуазное общество.

Но непредубежденный наблюдатель должен усомниться во всем этом и задать буржуазному обществу вопрос: разве еврей-капиталист не твое alter ego (второе я — лат.), только в более удачливом обличье? Разве ты не видишь в себе его отражение, а в нем свое? Разве еврей эксплуатирует не потому, что может, точно так же, как ты грабишь потому, что можешь? Разве ростовщичество, эксплуатация и мошенничество не столь же характерны для тебя, как и для него? Разве не оба вы готовы двадцать четыре часа в сутки предавать свою страну ради классовых интересов, а классовые интересы ради личных?

Еврейская буржуазия, хотя и любит объяснять, как она привержена к ассимиляции, все же ближе к своей бедноте, чем нееврейские богачи к своей, несмотря на все их лицемерные клятвы в любви и сострадании к бедным. Так разве же не верно, что сходство между вами куда сильнее, чем различие?
Но буржуазное общество все равно вопиет, бия себя в грудь: «Еврей — раб! То, что позволено мне, не позволено вам, ибо мы различны по духу. То, что создаю я, проникнуто истинно германским духом, вы же лишь фальсифицируете и искажаете его! Ваша расовая природа изначально порочна, и потому вы вне закона! Хеп-хеп!»

Когда отвратительное это самомнение рядится в мрачную мантию расового превосходства (доктрины лживой в самой своей основе, поскольку семиты и арийцы принадлежат к одной и той же кавказской расе), то логика замолкает, а нравственность превращается в насмешку. Олвардт ходит нынче в философах, а Дюринг стал столпом этики.

Антисемитизм, служащий объединению разных классов капиталистического общества, не одинаково проявляется в разных классах. В латентной форме он пронизывает все общество, поскольку является продуктом его классовой структуры. Однако наиболее сильно он проявляется у классов, идущих к своему закату: у среднего класса, находящегося в процессе разрушения под воздействием класса капиталистов, и у разлагающегося класса крестьян, которых душат помещики.

В современном обществе два эти класса – самые отсталые и морально загнивающие. Они находятся на грани краха и отчаянно борются за то, чтобы удержать свои позиции. Они – дети собственнического класса, но собственность их состоит только из долгов. Они считают себя владельцами чего-то, но на поверку у них нет даже того, что есть у простого рабочего — рабочей силы. Они стоят между классом капиталистов и пролетариатом, живя в постоянном страхе, что сорвутся и попадут в пролетарии. Чем уязвимее становятся их позиции, тем острее внутренние конфликты, тем больше подмывает их стать вампирами, сосущими кровь рабочего класса. Чем дальше, тем глубже погружаются промежуточные классы в эту адскую бездну. В отличие от пролетариата, у них нет ни культуры, ни желания овладеть ею, нет ни характера, ни идеала, нет самосознания или порыва к свободе. Несмотря на непрерывное ослабление своих экономических позиций, промежуточные сословия все еще плетутся в хвосте у правящих классов; взоры их по-прежнему обращены к вершине социальной лестницы, в то время как они скатываются к ее подножию; они помогают поддерживать порядок, жертвами которого являются.

Эти классы притворяются революционными, но борьба их эгоистична и далека от каких бы то ни было принципов. Если бы их интересы были удовлетворены, если бы они получили достаточную поддержку из общественных фондов, они считали бы этот мир лучшим из миров. Они сделались бы вернейшими и преданнейшими охранителями современного общества. Промежуточные классы обращаются к правящей верхушке с призывом: эксплуатируйте и дайте нам тоже эксплуатировать других!

Антисемитизм, дремлющий в обществе, стал ведущим политическим и социальным принципом этих ослабленных классов, что объясняется их природой и условиями жизни. Если классовые интересы вообще вызвали антисемитизм, то промежуточные классы оказались захвачены им в наибольшей степени, так как в общей конкурентной борьбе они более всего страдают от конкуренции евреев. Еврейский капиталист, несомненно, наносит болезненные удары по мелкой буржуазии вместе с капиталистом-неевреем. Еврей-лавочник дерется с соседним лавочником-христианином за покупателя, еврей-маклер спешит опередить конкурента-христианина. Выдержать конкурентную борьбу с евреями особенно трудно, ведь естественный отбор сделал их самыми жестокими противниками в бизнесе. Вот почему антисемитизм превратился в главное направление общественно-политической программы промежуточных классов.

Поскольку нижние слои среднего класса состоят из наиболее вульгарных элементов общества, антисемитизм их тоже самого вульгарного типа. Их вражда к евреям вытекает вовсе не из свойств евреев, хотя следует признать, что ассимиляция и самоотрицание произвели на свет такой карикатурный тип еврея, что он вполне может вызвать отвращение у неевреев. Но враждебность этих слоев к евреям не основывается на национальном и религиозном непонимании, бывшем главной причиной ненависти к евреям в средние века, ибо эти деградировавшие классы не способны на подобные умствования. Ими движет самовлюбленность, жажда еврейских денег и мечта избавиться от конкурента-еврея, только в этом причины их антисемитизма. Ненависть, зависть и вероломство отличают их борьбу против евреев.

Антисемитизм промежуточных классов – это революционное движение низшего типа, бунт одного класса против другого и против существующего порядка не во имя высших человеческих идеалов, но ради эгоистических интересов. Как бы ни прикрывались они идеологическими мотивами, низкая природа их намерений совершенно очевидна. Этот тип антисемитизма отчетливее всего проявляется у лидеров движения. Знамя антисемитизма поднимают отбросы буржуазного класса и пролетариата, потерявшие все остатки самоуважения и правдивости, подонки из полупреступного мира, которых волнуют лишь низкие страстишки. И потому ни в одной партии не встретишь так много лидеров с сомнительной репутацией, как в партии антисемитов. Об их моральной деградации убедительно свидетельствует уголовное прошлое, но еще более очевидно она проявляется в избираемых ими средствах борьбы: инсинуациях, подлогах и шантаже. Действительность подтвердила по меньшей мере половину известного афоризма Людвига Берне, сказавшего, что антисемиты будущего будут кандидатами либо в исправительную тюрьму, либо в сумасшедший дом.

Несмотря на моральную деградацию лидеров антисемитского движения, несмотря на отвращение, которое испытывает к нему всякий интеллигентный человек, оно постоянно растет. Чем более расшатывается сознание различных классов общества, чем более нестабильной становится жизнь, чем больше опасность, грозящая промежуточным классам и их страх перед пролетарской революцией (направленной против еврейства, капитализма, монархии и государства), тем выше будет подниматься волна антисемитизма. Борющиеся друг с другом классы объединятся в общей атаке на евреев. Господствующие элементы капиталистического общества, то есть лица, обладающие крупным состоянием, а также монархия, церковь и государство стремятся подменить религиозной и расовой борьбой борьбу классовую.

Итак, антисемитизм имеет тенденцию к проникновению во все слои общества, что может подорвать самое существование еврейского народа. Он является результатом неравного распределения власти в обществе. До тех пор, пока общество основано на силе и пока еврей слаб, антисемитизм будет существовать.
{…..}

  1. Социалистическое еврейское государство

Современный политический сионизм стремится к созданию еврейского государства, основанного на праве частной собственности. Исход евреев из стран рассеяния будет осуществляться под руководством всеми признанного общественного органа; в новом государстве хотят устроить жизнь на старый образец. Чтобы привлечь рабочих, им обещают, что в будущем еврейском государстве рабочий день будет короче, чем в других странах. По существу, все это не отличается от практических попыток колонизации, уже предпринимаемых в Эрец-Исраэль и Аргентине, поскольку там в основе лежит частная собственность.

И все же трудно представить, чтобы люди согласились создавать независимое государство на основе социального неравенства, ибо это все равно, что вступить в общественный договор с рабством. Ни один новый общественный договор никогда не осуществится, если он не основан на свободе. Прежде всего, общественное неравенство есть продукт действия внеличных исторических сил. Целью сознательного общественного действия является рациональное преобразование существующего положения с целью возвышения норм нравственности. Республика, рожденная волевым актом и не имеющая рационально разработанного плана устройства общества, которая будет лишь топтаться на старом пути свободной конкуренции и классовых различий, — ведь это же общественная и психологическая нелепость.

В тот момент, когда все двери раскроются перед принципом laissez faire (пустить на самотек — фр.), экономический процесс наложит свой неизгладимый отпечаток на общественную жизнь. Капиталисты учредят фабрики и таким образом получат контроль над средствами производства. Поскольку же вся работа по колонизации будет происходить в неразвитой стране, заработная плата упадет гораздо ниже прожиточного уровня, приемлемого для европейского еврея. Поэтому множество рабочих будет вербоваться из местного населения, ведь они согласятся работать за меньшую плату.

Таким образом, колонизация будет все более и более становиться чисто деловым предприятием; еврейские иммигранты вынуждены будут покидать страну, а желающих переселиться в нее будет останавливать страх. Все движение распадется едва ли еще не до своего начала.

Будущее еврейское государство, основанное на капитализме, невозможно также и по техническим причинам. В рамках низко развитого капитализма невозможно механизировать земледелие и создать крупную индустрию. Для получения максимальной выгоды от машин и наибольшей производительности труда совершенно необходимо крупномасштабное производство. Нельзя также оставлять регулирование экономики на милость закона спроса и предложения, неминуемо влекущего за собою расточительность и экономические спады. Лишь социализм может привести в равновесие спрос и предложение.

Чтобы будущее еврейское государство стало реальностью, оно должно с самого начала избегать зол нынешней жизни. Чтобы привлечь к себе современного человека, оно должно быть основано на справедливости, разумном планировании и социальной солидарности. Если еврейское государство будет устроено на таких научных социальных принципах, тогда в нем будет процветать современная техника. Еврейское государство может возникнуть только будучи социалистическим. Лишь слившись с социализмом, может сионизм стать идеалом всего еврейского народа — пролетариата, среднего класса и интеллигенции. Все евреи будут болеть душою за успех сионизма, ни один не останется равнодушным. Мессианская надежда, всегда бывшая величайшею мечтою рассеянного по миру еврейства, воплотится в политическом действии. Еврейский народ, пребывающий ныне в убожестве, преисполнится величием.

В создании социалистического еврейского государства будут искренно заинтересованы не только сами евреи или страны, стремящиеся освободиться от них, но и все, кто мечтает о переустройстве жизни на более благородных началах, — социалисты и социальные реформаторы.

Поскольку евреи поставлены в необычайные условия, вынуждены отыскивать себе родину и создавать государство, у них появляется возможность первыми осуществить социалистический идеал. В этом трагизм их исторической судьбы, но в этом также их уникальная историческая миссия. То, что обычно является мечтою немногих избранных, станет у евреев великим национальным движением. То, что в других условиях утопично, для евреев — необходимость.

Исторически евреи были нацией, вызывавшей раскол и раздоры; теперь они станут самой революционной изо всех наций. Из самого униженного и угнетенного народа они превратятся в самый гордый и славный. Евреи будут трудом своим создавать высочайшую нравственность и из тягот повседневного существования выкуют образец благородной человеческой жизни. Еврей мал, уродлив, раболепен и низок, когда забывает о своей высокой природе. Возвращаясь к своей природе, он обретает достоинство и красоту в нравственной и социальной сферах.

Израиль можно сравнить со спящим великаном, поднимающимся из трясины отчаяния и мрака, распрямляющимся во весь свой богатырский рост. Лик его осенен ореолом всех горестей мира, обрушившихся на него. Трагическая история привела его к великой миссии. Он спасет мир, распявший его.

Израиль снова станет избранным из народов!

Н. Сыркин. Еврейский вопрос и еврейское социалистическое государство. //
Сионизм в контексте истории. Хрестоматия (под ред. А. Херцберга). Т.2. И. : «Библиотека-Алия”, 1993